Ногайчинский курган

НОГА́ЙЧИНСКИЙ КУРГАН — погребальный памятник эпохи бронзы — раннего железного века, в котором было обнаружено богатейшее захоронение «царицы» I в. до н. э. Был расположен в 2 км к северу от села Червоное, Нижнегорский район, Республика Крым, Российская Федерация.

История открытия и изучения

В 1974 г. Северо-Крымская экспедиция Института археологии АН УССР под руководством А. А. Щепинского проводила раскопки курганов в Нижнегорском районе Крыма. В кургане № 5 было открыто 38 погребений, из которых большинство относится к эпохе бронзы, а одно (№ 18) — к раннему железному веку. Погребение 18 оказалось неограбленным в древности и содержало множество уникальных драгоценных украшении, сосудов и других находок. После открытия этого погребения автор раскопок назвал курган № 5 по урочищу «Ногайчик» — ближайшему месту с собственным именем (Ил. 1).

Первая информация о Ногайчинском погребении была опубликована в тезисной форме [Щепинський 1977]. Попыткой его развернутой публикации стал раздел монографии «Сарматы Таврии» с описанием погребения № 18 и неполным перечнем находок из него, в основном предметов из драгоценных металлов. Автор публикации датировал погребение второй половиной I — началом II в. н. э. и связал появление комплекса с возрастанием активности сарматов в северопричерноморских степях [Симоненко 1993: 70–75].

В 1994 г. вышла статья А. А. Щепинского, где погребение кургана Ногайчик было представлено в контексте сарматских древностей̆ конца II в. до н. э. — I в. н. э. [Ščepinskij 1994], впервые рассмотрены некоторые особенности обряда и даны план погребения, рисунки и фотографии некоторых находок.

Несколько позже ювелирные украшения из Ногайчинского кургана были отнесены ко времени позднего эллинизма [Treister 1997; Трейстер 2000], что вызвало критику А. В. Симоненко, который настаивал на прежней датировке и культурной принадлежности комплекса [Симоненко 2001].

Впоследствии Ногайчинское погребение было опубликовано в полном объеме и с подробным анализом всех предметов погребального инвентаря. Помимо прочего, была обоснована и новая датировка комплекса — в рамках I в. до н. э. или второй его половины [Зайцев, Мордвинцева 2003; Зайцев, Мордвинцева 2004; Зайцев, Мордвинцева 2004а; Mordvintseva, Zaitsev 2003]. Новые публикации послужили поводом для острой дискуссии, суть которой снова свелась к отстаиванию прежней точки зрения о датировке погребения I–II вв. н. э. и его принадлежности к кругу аланских древностей [Симоненко 2007]. Однако углубленное изучение значимых артефактов в совокупности с данными радиоуглеродного анализа [Зайцев, Мордвинцева 2007; Зайцев и др. 2013] позволило окончательно закрепить за Ногайчинским погребением датировку позднеэллинистическим временем.

Характеристика памятника

Для совершения элитного захоронения, которому был присвоен № 18, был выбран курган эпохи бронзы, высотой̆ около 7 м и диаметром 46 м. В структуре его насыпи зафиксировано три досыпки, связанные с захоронениями ямной и катакомбной культурно-исторических общностей.

Спустя большой промежуток времени вершина кургана была снивелирована и превращена в овальную площадку, на западном краю которой, предположительно в яме глубиной̆ 2,7 м, и было совершено богатое женское погребение (Ил. 2).

В центральной части этой площадки был также найден т. н. ритуальный (или вотивный) клад предметов конской узды (Ил. 3), однако его связь с упомянутым захоронением дискуссионна.

Вероятно, после совершения захоронения над площадкой была сделана досыпка из рыхлого грунта, внутри которой смонтирована некая деревянная конструкция размерами около 22×11 м. В то же время курган был окружен частоколом из бревен, обильно пропитан маслянистым горючим веществом (предположительно нефтью) и подожжен. В результате воздействия высокой температуры деревянная конструкция на вершине выгорела на глубину до 2,5 м, а поверхности центральной части насыпи прокалились на глубину 2–10 см. После завершения церемонии насыпь кургана снова была досыпана грунтом, на момент раскопок насыщенным крупными кусками истлевших бревен, в результате чего высота кургана превысила 8 м, а диаметр его насыпи увеличился до 77–80 м.

Описание погребения

Могила находилась в 7 м к юго-западу от условного центра кургана на глубине 6,15 м от условной нулевой точки, ориентирована по линии север-юг.

Погребение женщины (Ил. 4) было совершено в прямоугольном деревянном ящике с двускатной крышкой и расписными стенками размером 1,92×0,82 м. Снаружи по углам были зафиксированы четыре круглых в сечении деревянных столбика, обернутые тонкой серебряной пластиной. Изнутри ящик был застелен раскрашенной кошмой или ковром, а днище в центральной части оказалось обильно посыпано комочками ладана. Двускатная крышка была покрыта полотнищем, расшитым золотыми фигурными бляшками (Ил. 5: 3) в различных композициях.

На черепе и вокруг него зафиксировано скопление мелких полусферических бляшек, гофрированных трубочек и бляшек в виде треугольников. Примерно на линии лба прослежено чередование круглых и листовидных подвесок. У височных костей лежали две золотые серьги с подвесками (Ил. 4:2). Под нижней челюстью, на шейных позвонках, найдена золотая гривна с зооморфными окончаниями (Ил. 4:1; 6). На гривне лежало колье из трех золотых цепочек с подвесками (Ил. 5:1). У левого плеча найдена золотая брошь-заколка (Ил. 7). В районе шеи, рядом с гривной, зафиксированы мелкие бусы из гагата, коричневого гематита и стекла. Справа на груди найден золотой флакон с эмалевыми вставками в виде сердечек (Ил. 4:7; 13:2). Пространство в области грудной клетки было заполнено крупными бусами из халцедона, янтаря, граната, гагата, египетского фаянса и стекла.

Кисти обеих рук лежали в серебряных сосудах. Под правой рукой находился серебряный килик на кольцевом поддоне с высокими ручками (Ил. 8:2). Левая кисть лежала в круглодонной серебряной чаше. На правом и левом запястьях зафиксированы массивные золотые браслеты с овальным и прямоугольным щитками (Ил. 4:9; 4:6; 9). На щиколотках находились золотые спиральные браслеты (Ил. 4:19; 4:20) и мелкие бусы из гагата и стекла.

Все остальные вещи располагались справа от костяка. У черепа найдены краснолаковый флакон-унгвентарий (Ил. 10:3) и орнаментированный кувшин со сливом (Ил. 10:6). У правого плеча — бронзовое «зеркало» в костяном «сосуде» (Ил. 10:1; 10:2). У правого запястья лежал круглодонный серебряный позолоченный кубок (Ил. 8:1). У коленного сустава обнаружены золотой перстень со стеклянной геммой (Ил. 4:11; 11) и золотые подвески с тремя головками животных (Ил. 5:2).

У правой голени — скопление предметов, часть из которых, предположительно, находилась в сумке из органического материала, украшенной бронзовыми бляшками: фаянсовая тарелка (Ил. 12:2), стеклянная чаша, изготовленная в технике миллефиори (Ил. 12:4), две серебряные ложки, резная пиксида из гагата (Ил. 12:1), золотая пиксида (Ил. 4:15; 13:3), гагатовый шар-навершие, крупная гранатовая бусина, золотые подвески в виде человеческой фигурки и сосуда (Ил. 4:10; 4:14; 13:1), фибула в виде дельфина с хрустальным корпусом и золотыми элементами (Ил. 4:13; 14:2), серебряная фибула с золотым каплевидным щитком (Ил. 4:16; 14:1), другие многочисленные предметы из золота и серебра.

Датировка комплекса

После длительной дискуссии хронологические позиции этого погребения были определены серединой — третьей четвертью I в. до н. э. Основанием для такой датировки послужили краснолаковый флакон-унгвентарий, серолощеный гончарный кувшин, стилистические особенности гривны, серебряные чаша и килик, стеклянная чаша, характерные бронзовые бляшки — украшения сумки или мешочка, набор ювелирных украшений и другие предметы.

Современное состояние и судьба коллекции

Курганная насыпь в процессе раскопок была полностью разобрана, т. к. место расположения памятника попадало в государственную программу строительства оросительных систем на базе Северо-Крымского канала.

Предметы из золота практически сразу были сданы в Музей исторических драгоценностей Украины (Киев), остальные находки попали на хранение в т. н. Народный музей археологии Крыма (Симферополь), организованный А. А. Щепинским на базе Северо-Крымской экспедиции Института археологии АН УССР. После расформирования музея часть предметов из Ногайчинского кургана (кувшин, серебряный кубок, алебастровый сосуд, предметы конской узды) приняты на хранение в Центральный музей Тавриды, местонахождение остальных находок неизвестно.

Значение памятника, культурная принадлежность

Погребение «царицы» в Ногайчинском кургане является самым богатым комплексом сарматского времени в Крыму и единственным в своем роде погребальным комплексом не только для территории Восточной Европы, но и для всего античного мира эпохи позднего эллинизма; комплекс ярко демонстрирует сочетание в одном погребальном наборе предметов, часть из которых характерна для греческого мира эллинистического времени, а другая является неотъемлемым признаком варварского мира Евразийской степи.

Так, многовитковая гривна с изображениями животных наиболее близкие стилистические параллели находит среди резных деревянных гривен Алтая II–I вв. до н. э. Показательно, что на этом предмете не зафиксировано следов ношения, очевидно прут гривны был накручен на шею только один раз, видимо перед совершением захоронения, и в сжатом состоянии он жестко фиксировал шею и подбородок погребенной. 

Серьги и колье по набору признаков могут быть сопоставлены с группой характерных выразительных украшений из Южной Италии. Флаконы-подвески входили в состав некоторых греческих украшений; обе драгоценные фибулы уникальны, но конструкции их игольных аппаратов находят параллели в причерноморском регионе. Крупная стеклянная гемма с изображением царицы Арсинои III в одном из перстней позволяет связать его происхождение с птолемеевским Египтом [Зайцев, Мордвинцева 2004: 90–91].

Браслеты — самые выразительные предметы в личном уборе ногайчинской «царицы»; в их декоре было использовано до 1 500 жемчужин, покрывающих корпус браслетов сплошным слоем — исключительная роскошь, учитывая особую роль жемчуга в древних культурах Востока и Запада. Сюжет «Эрот и Психея» является главным смысловым элементом этих браслетов, а для определения вероятного региона их производства важное значение имеет повторяющееся сочетание полосатых и круглых зеленых бус, а также миниатюрных золотых колечек с тремя рядами зерни (Ил. 9). Такой яркий признак многократно зафиксирован в различных пунктах Восточного Средиземноморья и именно с этим регионом следует связать происхождение данной традиции.

Таким образом, обзор ювелирных украшений позволил предположить, что в Ногайчинском кургане была захоронена женщина, вкусы которой были сформированы в эллинском обществе. Однако она была похоронена на варварской территории и по варварским обычаям. Единственный же варварский драгоценный предмет — гривна в зверином стиле — явно является элементом погребального ритуала, подчеркивающим высокий социальный ранг покойной.

Сопоставление Ногайчинского комплекса с синхронным историческим контекстом позволяет обратится к сочинениям Аппиана, которые являются одним из наиболее полных и достоверных источников по истории Причерноморья конца II — первой половины I в. до н. э. Так, в одном из эпизодов «Митридатовых войн» сообщается, что с правителями Меотиды Митридат VI Евпатор заключил союз и для его укрепления он «…отдал замуж за наиболее могущественных из них своих дочерей» (App. Mith. 102).

Этот единственный случай удачного бракосочетания дочерей знаменитого царя со «скифскими» правителями произошел около 65 г. до н. э., т. к. вторая попытка Митридата выдать своих дочерей замуж за варварских правителей, имевшая место в 64 г. до н. э., закончилась неудачно: невесты были захвачены и переданы Гнею Помпею (App. Mith. 108).

Данное свидетельство можно сопоставить со спецификой погребального инвентаря ногайчинского погребения — преимущественно эллинский характер личных украшений, а также наличие в погребении предметов, связанных происхождением с территорией Прикубанья. Учитывая высокий статус покойной, высказано предположение о том, что в кургане могла быть похоронена одна из дочерей Митридата, выданная замуж за «скифского» царя. В этой ситуации усыпанные жемчугом роскошные браслеты с изображением брачной пары Эрота и Психеи могли быть специальным свадебным подарком.

Согласно антропологическому заключению, возраст умершей из Ногайчинского кургана может быть определен в пределах 35–45 лет. Если исходить из наиболее вероятного брачного возраста дочерей Митридата в 18–25 лет, то совершение ногайчинского погребения в 50–40-е гг. до н. э. выглядит вполне логичным, что совпадает с датировкой по археологическим данным и по результатам естественнонаучных анализов [Зайцев и др. 2012]. При этом формирование набора ювелирных украшений и другого погребального инвентаря происходило в течение II — первой половины I в. до н. э., а его состав в определенной степени отражает бурные события, происходившие в Восточном Средиземноморье и Причерноморье в 114–64 гг. до н. э.