Ксантипп

Источники 

Самым ранним античным автором, упоминающим Ксантиппа, является его современник — видный лирический поэт эпохи ранней классики Тимокреонт Родосский (о котором см.: [Robertson 1980]). В одном из сохранившихся фрагментов Тимокреонт называет Ксантиппа в числе других главных героев Греко-персидских войн — наряду со спартанцами Павсанием и Леотихидом II, а также афинянами Аристидом и Фемистоклом (Timocr. fr. 1 Page). По данным позднеантичного автора Гимерия, еще более ранний лирик — знаменитый Анакреонт — обращался к Ксантиппу в каком-то своем стихотворении (Himer. Or. XXXIX, 2), которое не дошло до нас. В целом нарративная традиция о Ксантиппе скудна, и, в частности, ни одной его античной биографии в нашем распоряжении нет (возможно, что таковых и не было [Суриков 2021: 273]). Имеются лишь разрозненные сообщения о нем, на основании которых приходится, во многом гипотетически, реконструировать его карьеру (наиболее авторитетная реконструкция: [Schaefer 1967]).

Больше всего сведений о Ксантиппе сохранилось в «Истории» Геродота, из которой мы узнаем о его выступлении против Мильтиада, победителя битвы при Марафоне (Herod. VI, 136) (см. Марафон), а затем об участии Ксантиппа в качестве командира афинской эскадры в боевых действиях против персов на море в 479 г. до н. э. (Herod. VIII, 133) и, в частности, об освобождении им города Сеста в Геллеспонте от вражеского присутствия (Herod. IX, 114–121). Последний факт подтверждает Фукидид, который, правда, не называет имя Ксантиппа (Thuc. I, 89, 2). Аристотель в «Афинской политии» сообщает о том, что Ксантипп в 484 г. до н. э. подвергся остракизму — изгнанию из полиса на десять лет (Arist. Ath. pol. 22, 6). Некоторые другие детали к биографии полководца добавляют поздние авторы — Диодор Сицилийский (Diod. Sic. XI, 27, 3; XI, 34–37; XI, 42, 2), Плутарх (Plut. Pericl. 3; Plut. Arist. 10; Plut. Them. 10), Павсаний (Paus. I, 25, 1; III, 7, 9; VIII, 52, 3) и др.

Следует особо отметить важные эпиграфические источники о Ксантиппе — остраконы (др.-греч. ὄστρακα), т. е. надписанные черепки, применявшиеся при голосовании об остракизме; известно 72 остракона с его именем [Суриков 2006: 546] (Ил. 1), причем один из них уникален [Broneer 1948], поскольку надпись на нем, сохранившаяся почти полностью, является стихотворной и представляет собой небольшую эпиграмму (элегический дистих): «Более всех преступен из оскверненных пританов — / Сей черепок гласит — сын Аррифрона Ксантипп».

Происхождение, родственные и политические связи

Время рождения Ксантиппа обычно обозначают приблизительно, в рамках 520-х гг. до н. э. [Davies 1971: 456]; аргументы в пользу того, что наиболее вероятной датой является 526 г. до н. э., см. в: [Суриков 2021: 275] и ниже. Полное гражданское имя политика в оригинале: ΞάνθιπποςἈρίφρονος Χολαργεύς — «Ксантипп, сын Арифрона, из Холарга» [Fornara 1971: 42]. Аттический дем Холарг, к которому он был приписан во время реформ Клисфена в 500-х гг. до н. э. — и, вероятно, в нем же родился — входил в городскую триттию филы Акамантиды (Plut. Pericl. 3), находился в ближайшем предместье Афин (к северо-западу от города, в долине реки Кефис, по соседству с Внешним Керамиком) и являлся одним из наиболее элитных и престижных демов.

По происхождению Ксантипп принадлежал к кругу высшей афинской знати: по мужской линии он был членом аристократического рода Бузигов (Ael. Aristid. XLVI, 130 cum schol.), имевшего, скорее всего, элевсинские корни (о его мифическом основоположнике — герое Бузиге, т. е. «запрягающем быков», см.: Hesych. s. v. Βουζύγης), древнего и почтенного, принадлежавшего к жреческим (Etym. Magn. s. v. Βουζυγία), но в целом малозаметного в политической жизни. Один из предков Ксантиппа (возможно, прадед) по имени Арифрон являлся заметной фигурой в Афинах первой половины — середины VI в. до н. э., лицом, близким к афинскому тирану Писистрату и бывавшим у Периандра, тирана Коринфа (POxy. IV, 664 — сохранившийся на папирусе фрагмент философского диалога неизвестного позднеклассического автора, среди действующих лиц которого Писистрат и Арифрон).

Отца Ксантиппа (родившегося ок. 560–555 гг. до н. э.) тоже звали Арифроном, и он, судя по всему, был еще жив в 480-х гг. до н. э.: к нему должны относиться три остракона с именем «Арифрон, сын Ксантиппа», открытые на афинском Керамике [Willemsen, Brenne 1991: 150]. О матери Ксантиппа эксплицитных сведений в источниках нет; была выдвинута интересная, подкрепленная многими данными гипотеза, согласно которой эта женщина была сестрой знаменитого реформатора Клисфена, члена рода Алкмеонидов [Bicknell 1974]. Этот род на протяжении длительного периода входил в число самых влиятельных в Афинах; в то же время Алкмеониды считались ритуально оскверненными, поскольку их предки еще в VII в. до н. э. совершили кощунственное массовое убийство в святилище (Thuc. I, 127, 1). По всей вероятности, именно поэтому Ксантипп, Алкмеонид по матери, в эпиграмме на остраконе (см. выше) назван одним из «оскверненных» (др.-греч. ἀλειτηρῶν).

Как известно, Алкмеониды в 546 г. до н. э. в связи с окончательным утверждением тирании Писистрата покинули Афины, уйдя в изгнание (Herod. I, 64), а Бузиги, более близкие к Писистратидам, остались. После смерти Писистрата в 527 г. до н. э. его сын Гиппий, взяв курс на примирение с аристократами-эмигрантами, позволил им возвратиться на родину; более того, лидер Алкмеонидов Клисфен в 525/524 г. до н. э. занимал высший полисный пост архонта-эпонима (что установлено в [Meritt 1939] после открытия эпиграфического списка афинских архонтов данного периода). В это время брат Клисфена Гиппократ женился на дочери Гиппия (плодом этого брака стала Агариста, будущая супруга Ксантиппа), а сестра Клисфена и Гиппократа (имя неизвестно) была выдана замуж за Арифрона, и у них родился сам Ксантипп [Суриков 2021: 275]. Именно это и позволяет отнести его рождение к 526 г. до н. э., учитывая, что в брак с Агаристой он вступил около 496 г. до н. э. [Davies 1971: 455], а обычным брачным возрастом для мужчин в классических Афинах было 30 лет [Just 1989: 151].

В детстве Ксантипп, очевидно, входил в окружение Писистратидов, о чем говорит его упоминание Анакреонтом (Himer. Or. XXXIX, 2), который в бытность свою в Афинах занимал положение придворного поэта тиранов (Plat. Hipparch. 218b–c). Интересно, что впоследствии статуи Ксантиппа и Анакреонта на афинском Акрополе стояли рядом друг с другом (Paus. I, 25, 1). Высказывалось предположение, что Анакреонт был другом Ксантиппа [Hafner 1956], но оно вызвало скептическое отношение [Ridgway 1998] ввиду большой разницы в возрасте между ними (Анакреонт родился около 570 г. до н. э.).

В 514 г. до н. э. Алкмеониды были в очередной раз изгнаны из Афин, на этот раз в связи с неудавшимся заговором Гармодия и Аристогитона (Ил. 2), к которому они, как небезосновательно полагают некоторые специалисты, были причастны [Bicknell 1972: 34]; в это изгнание Бузиги, в том числе Ксантипп (в то время подросток), судя по всему, последовали за ними. Связи между двумя родами продолжали укрепляться: Алкмеонид Гиппократ, дядя Ксантиппа по матери, чей брак с дочерью Гиппия был расторгнут ввиду изгнания, женился вторично, на сей раз — на собственной племяннице, то есть (неизвестной по имени) сестре Ксантиппа (графическую схему этих сложных матримониальных отношений см.: [Суриков 1997: 18]).

Ранний период политической деятельности

Близость Ксантиппа к Алкмеонидам должна была оказаться для него весьма полезной, когда они в 510 г. до н. э. вернулись в Афины, приняв участие в свержении тирании (Herod. V, 62–64), а с 508/507 г. до н. э., когда Клисфен начал проводить свои демократические реформы (о которых см.: [Lévêque, Vidal-Naquet 1964]), выдвинулись на ведущее место в общественной жизни. Таким образом, молодой политик получил возможность начать свою карьеру в рядах наиболее влиятельной группировки. Первое известное из источников конкретное событие биографии Ксантиппа — его вышеупомянутый брак с собственной двоюродной сестрой Агаристой, принадлежавшей к роду Алкмеонидов (Plut. Pericl. 3).

Перикл родился у Ксантиппа и Агаристы около 494 г. до н. э. [Davies 1971: 457] (Ил. 3). Геродот упоминает об этом событии в довольно амбивалентном контексте — пересказывая сон о рождении льва, приснившийся Агаристе во время беременности (Herod. VI, 131). Метафорический мотив «рождения льва» был достаточно популярен в античной традиции (см. о его развитии: [Dyson 1929]), и его семантика не свободна от представлений о некой скрытой угрозе [Hart 1982: 13]. У Перикла был брат Арифрон (Plut. Alc. 1), примерно его ровесник (возможно, даже близнец [Суриков 2021: 386]); в семье Ксантиппа была также дочь (Plut. Pericl. 36), чье имя неизвестно.

В период брака с Агаристой Ксантипп уже становился видной фигурой в Афинах. Слова Аристотеля о том, что он сменил Клисфена в роли «простата демоса», т. е. главы демократических сил (др.-греч. τοῦ δήμου πεοειστήκει, Arist. Ath. pol. 28, 2), следует, видимо, трактовать в том смысле, что Ксантипп вслед за Клисфеном (который после своих реформ внезапно исчез с политической сцены; о возможных причинах см.: [Cromey 1979]), т. е. с начала V в. до н. э., был лидером группировки, объединявшейся вокруг Алкмеонидов. Иногда в литературе высказывается мнение, что лидером являлся не он, а его двоюродный брат и шурин Мегакл, сын Гиппократа [Berve 1936], но Мегакл увлекался в основном колесничными бегами (в которых одержал победу на Пифийских играх 486 г. до н. э., Pind. Pyth. VII), и ничего не известно о его сколько-нибудь значимой роли в политике.

На первом этапе Греко-персидских войн Алкмеониды во главе с Ксантиппом выступали против эскалации напряженности, за курс на умиротворение Ахеменидской державы, и на этой почве даже сблизились с остававшимися в Афинах приверженцами изгнанного тирана Гиппия, проживавшего при дворе персидского царя Дария I [Суриков 2008: 155–156]. Когда в 493 г. до н. э. в Афины с полуострова Херсонес Фракийский возвратился убежденный сторонник непримиримой борьбы против Персии Мильтиад Младший (из знатного рода Филаидов), он был привлечен «врагами» (др.-греч. οἱ ἐχθροί) к суду как бывший тиран, но оправдан (Herod. VI, 104). Высказывалось обоснованное предположение, что под «врагами» Мильтиада следует понимать Алкмеонидов [Bengtson 1939: 51 ff.]; в таком случае, вероятно, инициатором процесса стал Ксантипп (он и позже выступал как обвинитель Мильтиада, см. ниже).

Впрочем, по некоторым данным уже вскоре внешнеполитическая позиция Ксантиппа претерпела изменения: в 491 г. до н. э., когда соседний с Афинами остров Эгина, управляемый олигархами, выразил покорность Ахеменидской державе (Herod. VI, 49), афиняне попытались вмешаться в его внутренние дела, поддержав назревавший в эгинском полисе демократический переворот (Herod. VI, 88). Афинский флот в полном составе (50 кораблей), усиленный подкреплением из Коринфа (20 кораблей, Thuc. I, 41, 2), был направлен на помощь организаторам переворота, но опоздал (Herod. VI, 89), и демократы, потерпев поражение, подверглись жестокой расправе (Herod. VI, 90–91); олигархия устояла. Считается, что Ксантипп принял какое-то участие в этих событиях [Figueira 1986], но детали неизвестны.

Когда в 489 г. до н. э. Мильтиад (Ил. 4), за год до того одержавший над персами победу при Марафоне, неудачно провел военную операцию против острова Парос (Herod. VI, 133–135), в Афинах состоялся суд над ним, причем не в дикастерии, а в народном собрании (др.-греч. δῆμος); сторону обвинения представлял именно Ксантипп (Herod. VI, 136). Согласно наиболее убедительной интерпретации этого процесса [Carawan 1987], изначально он должен был проходить по процедуре исангелии (др.-греч. εἰσαγγελία) по обвинению в измене, что означало смертную казнь в случае осуждения (Plat. Gorg. 516d); однако сторонникам Мильтиада удалось добиться смягчения обвинительных формулировок, в итоге процесс принял форму προβολή по обвинению в «обмане народа», и Мильтиад, хотя и был признан виновным, приговорен был не к казни, а к уплате денежного штрафа. Впрочем, сумма штрафа была беспрецедентно огромной — 50 талантов (Herod. VI, 136), что почти исключало возможность его выплаты, и осужденный вскоре скончался в статусе государственного должника.

В 480-х гг. до н. э. по инициативе молодого амбициозного политика Фемистокла, чье влияние в это время резко возросло (Herod. VII, 143), впервые в афинской истории стали проводиться остракизмы (Arist. Ath. pol. 22, 3), хотя закон, учреждавший эту процедуру, был принят еще в конце VI в. до н. э. по инициативе Клисфена (Arist. Ath. pol. 22, 1). Жертвой четвертого остракизма (484 г. до н. э.) стал Ксантипп — по формулировке Аристотеля, за то, что «казался слишком влиятельным» (Arist. Ath. pol. 22, 6). Двумя годами ранее та же мера постигла его вышеупомянутого родственника Мегакла (второй остракизм, 486 г. до н. э., Arist. Ath. pol. 22, 5). Однако оба они не пробыли в изгнании всего положенного десятилетнего срока: в связи с началом весной 480 г. до н. э. похода персидского царя Ксеркса I на Грецию афинская экклесия по инициативе того же Фемистокла (ML. 23, 44–47) приняла важное решение о досрочном возвращении на родину всех лиц, ранее подвергнутых остракизму. Аристотель датирует это постановление архонтством Гипсихида, завершившимся в конце июля (Arist. Ath. pol. 22, 8), и оно, таким образом, должно относиться к июню или июлю 480 г. до н. э.

Ксантипп как полководец в Греко-персидских войнах

Немедленно по прибытии на родину Ксантипп был избран членом коллегии стратегов на 480/479 г. до н. э., а впоследствии являлся стратегом также в 479/478 г. до н. э. [Develin 2003: 63, 65]. Когда войско Ксеркса приближалось к Афинам и возникла необходимость эвакуировать население из города, Ксантипп участвовал в эвакуации и отплыл с афинским флотом на остров Саламин (Plut. Them. 10, с анекдотом о собаке Ксантиппа, не желавшей покидать хозяина, плывшей по морю рядом с его триерой и умершей от утомления). Несомненно, Ксантипп как стратег принимал участие в победном для греков Саламинском сражении 480 г. до н. э. (см. Саламин) (Ил. 5), хотя эксплицитно в источниках это не отражено [Суриков 2021: 280].

Ксантипп, бывший в Афинах архонтом-эпонимом в 479/478 г. до н. э. (Diod. Sic. XI, 27, 1), не тождественен герою данной статьи, поскольку занимать одновременно должности архонта и стратега не разрешалось; вероятнее всего, этим архонтом был Ксантипп, сын Гиппократа, — племянник (сын сестры) Ксантиппа, сына Арифрона [Bicknell 1972: 74, 83], о существовании которого стало известно после находки нескольких остраконов с его именем [Суриков 2006: 546]. Таким образом, родственники Ксантиппа также стали появляться на высоких государственных постах, что говорит о возрастании его влияния в этот период, в то время как влияние Фемистокла падало (Diod. Sic. XI, 27, 3). Упрочению положения Ксантиппа способствовало и то, что около 480 г. до н. э. сформировалась мощная, сплоченная матримониальными узами коалиция трех аристократических родов — Алкмеонидов, Филаидов и Кериков [Bicknell 1972: 89–95] — направленная против Фемистокла.

В 479 г. до н. э. Ксантиппу было поручено руководить афинской эскадрой, которая входила в состав флота Эллинского союза (о котором см.: [Kienast 2003]), направленного к берегам Ионии с целью уничтожения находившихся там резервных сил персов, и, возможно, начала освобождения греческих полисов на островах и в Малой Азии; верховное командование флотом принадлежало спартанскому царю Леотихиду II из династии Еврипонтидов (Herod. VIII, 131). В том же 479 г. до н. э. Ксантипп (вместе с Кимоном, сыном Мильтиада, и полководцем Миронидом) вошел в состав афинского посольства, направленного в Спарту с требованием немедленной интенсификации атакующих действий в Средней Греции (Plut. Aristid. 10). Послы настаивали на этом, угрожая, что в противном случае афиняне перейдут на сторону персов (Herod. IX, 7), хотя в действительности такого намерения у них не было. Их доводы подействовали, быстро была собрана сухопутная армия Эллинского союза, командование над которой получил полководец Павсаний из царского дома Агиадов (Herod. IX. 10) (см. Павсаний Спартанский (регент)), вскоре нанесший ахеменидским силам в Европе окончательное поражение в битве при Платеях.

В связи с посольством, о котором идет речь, возникает хронологическое затруднение: Плутарх помещает его непосредственно перед Платейским сражением (Plut. Aristid. 10), так же датирует его и Геродот (Herod. IX, 6–11), не называющий имен послов. Однако Ксантипп, согласно тому же Геродоту, ранее отбыл из Афин во главе эскадры (Herod. VIII, 131), но тогда он не мог бы участвовать в посольстве. Возможно, здесь один из тех редких случаев, когда Плутарху как источнику следует отдать предпочтение перед Геродотом: Ксантипп, видимо, отправился к флоту и принял командование сразу после завершения своей дипломатической миссии, тогда же, когда сухопутные силы афинян во главе с Аристидом двинулись на соединение с войском Павсания в Элевсин (Herod. IX, 19). Вероятно, Ксантипп прибыл к союзным морским силам, имея на руках план кампании, выработанный в ходе посольства [Суриков 2021: 281]; в этом свете может и не являться случайным совпадением то, что, согласно Геродоту, битвы при Платеях и Микале (см. ниже) произошли в один день (Herod. IX, 90), хотя в историографии это иногда оспаривается [Eder 2000: 609].

Действия флота Эллинского союза развертывались следующим образом: с Эгины — места первоначальной стоянки — он отправился на остров Делос и взял его под свой контроль, очистив от персидского присутствия (Herod. VIII, 133). Оттуда греческие моряки двинулись восточнее — на остров Самос, являвшийся базой флота противников (Herod. VIII, 130); персидский флот при приближении сил Леотихида и Ксантиппа покинул остров (что позволило освободить также и его), отойдя к соседнему мысу Микале на материке, под защиту береговых сухопутных войск (Herod. IX, 96). Там персы вытащили свои корабли на берег и окружили их укреплением (вал с частоколом, Herod. IX, 97).

Греки, приблизившись к Микале и оценив обстановку, осознали, что битва будет не морской, а сухопутной (схему сражения см.: [Kambouris 2022: 222]), высадились на берег к востоку от вражеских позиций (Herod. IX, 99), построились в боевой порядок и атаковали лагерь персов (Herod. IX, 100) (Ил. 6). Афинский контингент, возглавляемый Ксантиппом, находился на левом фланге, а спартанский — на правом (Herod. IX, 102). В силу ландшафтных особенностей окрестностей Микале правый фланг, двигавшийся по пересеченной местности, отстал, а левый, наступавший по прибрежной равнине, значительно раньше оказался у персидского укрепления и вступил в прямое соприкосновение с противниками (общее командование которыми принадлежало вельможе Артаинту, Herod. IX, 107). Те некоторое время сопротивлялись, но после того, как греки ворвались в укрепление, в большинстве своем обратились в беспорядочное бегство (Herod. IX, 102). Дольше других держались собственно персидские отряды, но и они были опрокинуты, когда справа подошли задержавшиеся спартанцы, а греки-ионийцы, находившиеся в персидском стане, стали открыто переходить на сторону Эллинского союза (Herod. IX, 103).

Все же части персов, в том числе главнокомандующему Артаинту и состоявшему при армии Масисту, брату Ксеркса, удалось уйти от преследования, добравшись до вершины возвышавшейся над Микале горы, и затем отступить в Сарды (Herod. IX, 107). Сражение при Микале, состоявшееся в августе 479 г. до н. э. [Kirchner 1903: 153], имело большое военно-историческое значение: после него была окончательно ликвидирована опасность нового вторжения ахеменидских сил в Грецию, стратегическая инициатива в Греко-персидских войнах перешла к Эллинскому союзу, главный театр боевых действий переместился в акваторию Эгейского моря и на близлежащие территории Малой Азии, где началось массовое и планомерное освобождение греческих полисов, находившихся под персидским владычеством (Thuc. I, 89, 1–2). Ксантипп в битве показал себя способным и дельным командиром: по утверждению Геродота, афиняне, которыми он предводительствовал, проявили в ней наибольшую доблесть из всех греков и внесли главный вклад в победу (Herod. IX, 105).

После сражения при Микале имели место две важные, связанные друг с другом акции, инициатором которых выступил Ксантипп: во-первых, он вопреки мнению доминировавших в Эллинском союзе спартанцев, которые предлагали ионийцам переселиться в Грецию, а их область оставить персам ввиду невозможности оборонять ее, настоял во время военного совета на Самосе на принятии в союз ряда важных малоазийских прибрежных островов, населенных греками, в том числе Самоса, Хиоса, Лесбоса (Herod. IX, 106; Геродот говорит о том, что инициатива принадлежала просто «афинянам», но очевидно выдвинул ее их командующий Ксантипп). Во-вторых, он, опять же в противоречии с желаниями Леотихида, считавшего кампанию законченной и намеревавшегося отплыть на родину, требовал продолжения военных действий в районе пролива Геллеспонт, особенно у Херсонеса Фракийского (Diod. Sic. XI, 37). Эти инициативы сыграли впоследствии колоссальную роль, практически предопределив всю историю Греции более чем на полвека вперед; в сущности, именно Ксантипп может с полным основанием считаться предтечей основателей Первого Афинского (Делосского) морского союза Аристида и Кимона [Суриков 2021: 282].

С Самоса флот Эллинского союза направился к Геллеспонту (Herod. IX, 106) с целью уничтожить мост через него, наведенный Ксерксом в начале похода на греков. Однако на месте выяснилось, что моста уже не существует: он ранее был разрушен бурей (Herod. VIII, 117). Леотихид с основными союзными силами отбыл в Грецию, но афинская эскадра Ксантиппа осталась в регионе Черноморских проливов и приступила к осаде города Сеста на европейском берегу Геллеспонта (Herod. IX, 114). Подвластный персам Сест представлял собой сильную крепость (Herod. IX, 115), являясь резиденцией сатрапа Артаикта (Herod. IX, 116); там также хранились канаты от погибшего моста Ксеркса (Herod. IX, 115). Обороной города Артаикт руководил вместе с другим персидским вельможей — Эобазом (Herod. IX, 118).

Осада Сеста затянулась и поздней осенью 479 г. до н. э. еще продолжалась; афинские воины в лагере начали роптать, но Ксантипп проявил настойчивость (Herod. IX, 117). Когда запасы продовольствия в Сесте совершенно истощились, Артаикт и Эобаз с персидским гарнизоном тайно покинули город, а его греческое население открыло ворота осаждающим (Herod. IX, 118). Таким образом, освобождение Сеста от ахеменидской оккупации стало самым первым шагом в наступательных действиях афинского флота в Эгейском море на новом этапе Греко-персидских войн [Cary 1976: 981]. Эобаз в ходе бегства был убит местными фракийцами (Herod. IX, 119), а за сатрапом Артаиктом, пользовавшимся у греков репутацией жестокого деспота и нечестивца, грабившего и осквернявшего местные святилища (Herod. IX, 116), Ксантипп отправил преследователей (Herod. IX, 119). Артаикт, схваченный и доставленный в Сест, предлагал афинскому стратегу крупную взятку, чтобы остаться в живых, но тот предал перса на холме близ города (Herod. VII 33) мучительной казни — распятию на кресте, причем, пока он был еще жив, его сын на его глазах был насмерть побит камнями (Herod. IX, 120).

После этого Ксантипп со своей эскадрой отплыл на родину, захватив с собой канаты от моста Ксеркса в качестве вотивного дара богам (Herod. IX, 121). В Афины он прибыл, согласно Фукидиду, весной 478 г. до н. э. (Thuc. I, 89, 2); Диодор дает более раннюю датировку — 479 г. до н. э. (Diod. Sic. XI, 37, 5), но она неверна, поскольку этот историк исходит из ошибочного представления о том, что Сест был взят с ходу, штурмом, а не в результате длительной осады.