Куюсайская культура (Палеоантропологическая характеристика)

Дата публикации: 06.07.2025

Регион:: Центральная Азия

КУЮСА́ЙСКАЯ КУЛЬТУРА (ПАЛЕОАНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА) — археологическая культура, представленная могильниками Тумек-Кичиджик и Тарым-Кая I (современный Туркменистан), носители которой имели гетерогенное происхождение.

Копировать ссылку на статью

КУЮСА́ЙСКАЯ КУЛЬТУРА (ПАЛЕОАНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА). Палеоантропологическая характеристика носителей куюсайской культуры основывается на материалах, полученных в результате работ Присарыкамышского отряда Хорезмской археолого-этнографической экспедиции Института этнографии АН СССР в 1971–1972 и 1974 гг. (руководитель Б. И. Вайнберг) на курганных могильниках Тумек-Кичиджик (Дашлы-Бурун) и Тарым-Кая I, расположенных на территории современного Туркменистана.

Описание картинки — **Ил. 1.** Карта распространения куюсайской культуры

Контекст обнаружения и места происхождения палеоантропологического материала

Оба памятника расположены на возвышенностях северной окраины Заунгузских Каракумов в Северном Туркменистане (Дашогузский велаят). Могильник Тумек-Кичиджик находится в 14 км к западу от крепости Шахсенем, внутри древней Присарыкамышской дельты Амударьи (левобережный Хорезм) [Вайнберг 1979a: 27; 1979b: 170]. Могильник Тарым-Кая I лежит приблизительно в 40 км к западу — юго-западу от Тумек-Кичиджика. Он расположен на верхней террасе юго-западного мыса одноименной возвышенности в западной части Присарыкамышской дельты, вблизи восточного берега Сарыкамышского озера (Ил. 1) [Вайнберг 1979a: 28; 1979b: 171].

К куюсайской культуре отнесены 18 из 43 курганов, раскопанных в могильнике Тумек-Кичиджик и датируемых Б. И. Вайнберг VII–VI вв. до н. э. Большая часть захоронений (в 12 курганах) совершена в неглубоких грунтовых ямах, ориентированных в широтном направлении, остальные — на древнем горизонте [Вайнберг 1975: 46; 1979a: 27, 44]. Могильник Тарым-Кая I включает как более раннюю основную часть (31 курган), так и ряд курганов, отнесенных к так называемой группе у тригопункта [Вайнберг 1979a: 8, 28–29]. Помимо захоронений в грунтовых ямах (в 15 из 26 раскопанных курганов), в основной курганной группе представлены захоронения на древнем горизонте, трупосожжения и другие типы погребений. Погребения основной группы Б. И. Вайнберг датирует VI–V вв. до н. э., а оссуарные захоронения из группы у тригопункта — V–IV вв. до н. э. [Вайнберг 1979a: 44]. Таким образом, погребения обоих могильников в целом относятся ко второму периоду раннего железного века в Хорезме (РЖВХ-II) [Болелов 2013: 80; 2022: 130]. Захоронения на Тарым-Кая I при этом включают как погребения раннего (кюзелигырского) этапа куюсайской культуры, представленные в основном одиночными трупоположениями, так и позднего (дингильджинского), который характеризуется захоронениями очищенных костей в оссуариях под насыпью кургана.

Общая характеристика палеоантропологического материала

Опубликованные палеоантропологические источники включают только черепа, сохранность которых в целом характеризуется как плохая. Материалы могильника Тумек-Кичиджик куюсайского времени представлены пятью реставрированными черепами, из которых четыре мужских и один — женский [Трофимова 1974a; 1979]. Из могильника Тарым-Кая I Т. А. Трофимовой обработаны данные по восьми мужским и шести женским черепам. Шесть мужских и два женских черепа представляют основную группу погребений, а еще два мужских и три женских происходят из оссуарных захоронений у тригопункта [Трофимова 1979: 77]. Л. Т. Яблонский в дальнейшем пересмотрел некоторые оценки пола и возраста погребенных, сделанные Т. А. Трофимовой. В частности, череп из кургана 23 могильника Тумек-Кичиджик был переопределен как женский, а женские черепа из курганов 3 и 22 основной группы могильника Тарым-Кая I — определены как подростковые [Трофимова 1979: 85–86, 88; Яблонский 1996: 53–54]. В настоящее время материалы из раскопок могильников Тумек-Кичиджик и Тарым-Кая I находятся на хранении в Центре коллективного пользования «Фонд палеоантропологических материалов ИЭА РАН» Института этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая РАН.

Краткая история и методы изучения палеоантропологического источника

Определения пола погребенных в могильниках Тумек-Кичиджик и Тарым-Кая I в полевых условиях производились Л. Т. Яблонским [Вайнберг 1979a: 27]. Индивидуальные и средние краниометрические данные по черепам куюсайской культуры были впервые введены в научный оборот Т. А. Трофимовой. В предварительной публикации материалов могильника Тумек-Кичиджик на основе типологического подхода и эмпирического сопоставления она отметила в целом европеоидный облик куюсайских черепов, их сходство с древнеямными с территории Нижнего Поволжья, а по ряду признаков — с южно-туркменскими (Кара-депе). Оставив открытым вопрос о происхождении черепов периода куюсайской культуры, автор не исключила, что «…морфологические особенности их сформировались в процессе контактов южных и северных ответвлений европеоидной расы» [Трофимова 1974a: 148]. В этой же работе представлена профильная графическая реконструкция по одному мужскому черепу из Тумек-Кичиджика, выполненная Г. В. Лебединской по методу М. М. Герасимова (Ил. 2) [Трофимова 1974a: 142].

В следующей публикации Т. А. Трофимовой введены в оборот черепа из могильника Тарым-Кая I, а также более полно проанализированы данные по черепам из Тумек-Кичиджика, с представлением индивидуальной краниометрической информации и средних величин по всему материалу [Трофимова 1979]. Оперируя объединенной краниологической серией из основной курганной группы и оссуарных захоронений могильника Тарым-Кая I, она пришла к выводу о том, что «тарымкаинские» черепа по ряду признаков значительно отличаются от «тумекских» [Трофимова 1979: 79]. В то же время отмечались существенные морфологические различия разновременного материала из Тарым-Кая I, в общем направлении большей матуризованности черепов из основной курганной группы. Угол выступания носа у них, напротив, оказался меньшим, нежели у черепов из оссуарных захоронений. Эти результаты привели автора к выводу о том, что у погребенных в основной части могильника не исключена монголоидная примесь [Трофимова 1979: 81–83]. По результатам эмпирического межгруппового сопоставления Т. А. Трофимова констатировала, что антропологический состав куюсайского населения включил несколько различных европеоидных компонентов: древнее население Нижнего Поволжья, потомки местного древнего населения (носители кельтеминарской и тазабагъябской культур), а также древнее население из южных районов Туркмении и, возможно, Таджикистана [Трофимова 1979: 85]. Отметим, что средние данные по черепам из Тумек-Кичиджика и объединенной серии из основной части и оссуарных захоронений могильника Тарым-Кая I вошли в сводку «Антропология Азиатской части СССР» [Алексеев, Гохман 1984: 56–57].

В дальнейшем к краниологии куюсайской культуры обращались Т. П. Кияткина и В. П. Алексеев. В частности, Т. П. Кияткина обратила внимание, что приаральские черепа отличаются от ямных в сторону большей массивности лицевого скелета и крайне резкой выраженности европеоидных особенностей. При этом, оперируя данными по объединенной «тарымкаинской» серии, она, так же как и Т. А. Трофимова, склонилась к выводу о ее существенных отличиях от черепов из Тумек-Кичиджика [Кияткина 1983: 60–62]. К подобному заключению, также опираясь на объединенную серию из двух групп захоронений могильника Тарым-Кая I, пришел и В. П. Алексеев [Мартынов, Алексеев 1986: 60–61; Алексеев 1989: 232–233]. В качестве приемлемой морфологической аналогии куюсайским черепам он приводил массивные черепа из Раннего Тулхарского могильника, но в целом отмечал, что происхождение «…комбинации признаков, которая представлена в могильнике Тарым-Кая на Амударье, не очень ясно» [Алексеев 1989: 232].

Современные представления о краниологических особенностях носителей куюсайской культуры основываются на работах Л. Т. Яблонского. Обобщив весь массив данных по краниологии населения Приаралья эпохи раннего железа, он кардинально пересмотрел взгляды предшественников на специфику морфологического комплекса погребенных в могильниках Тумек-Кичиджик и Тарым-Кая I [Яблонский 1991; 1996: 53–59; 1998; 1999: 56–58; 94–97; 2000; 2014; 2015: 92–111]. Во-первых, исключив из «тарымкаинской» серии черепа из сосудов-оссуариев, Л. Т. Яблонский сформулировал вывод о гомогенности групп, оставивших ранние погребения могильников Тумек-Кичиджик и Тарым-Кая I, а также представил новые средние величины краниометрических признаков объединенной выборки куюсайской культуры [Яблонский 1996: 53–55, 136; 2015: 94–96, 240–241]. Ближайшие краниологические параллели черепам из Тумек-Кичиджика и Тарым-Кая I он находил в позднесрубных материалах с территории Южного Приуралья [Яблонский 2000: 11; 2014: 253]. Физический тип населения раннесакского времени, оставившего эти могильники, по его мнению, не имеет существенных морфологических аналогий на юге среднеазиатского региона ни в предшествующие, ни в последующие эпохи [Яблонский 2000: 9]. Во-вторых, Л. Т. Яблонским было поставлено под сомнение наличие монголоидной примеси на некоторых куюсайских черепах (Тарым-Кая I, курган 2), поскольку они происходят из захоронений, в целом не характерных для куюсайского погребального комплекса [Яблонский 1996: 55; 2015: 97]. Наконец, основной вывод автора заключается в констатации существования на территории Присарыкамышья раннесакского времени «…двух популяций или двух групп популяций, имевших различное генетическое, а возможно, и культурное происхождение» [Яблонский 1996: 55; 2015: 97].

В последнем случае речь идет об отличии ранних «тумекских» и «тарымкаинских» черепов от материалов, полученных в результате раскопок могильников раннесакского времени на возвышенности Сакар-Чага, расположенной в 15 км от Тумек-Кичиджика. В частности, для черепов из комплексов могильника Сакар-Чага-3 характерно сочетание относительно грацильной мезо-брахикранной черепной коробки с мезоморфным, относительно высоким и несколько уплощенным лицевым скелетом, при весьма умеренном выступании носовых костей [Яблонский 1986: 50–52; 2000: 11]. Куюсайские черепа демонстрируют совершенно иной комплекс, характеризующийся резкой долихокранией, гиперморфией, сильной горизонтальной и вертикальной профилировкой лицевого скелета [Яблонский 1998: 39–41]. Расчеты по методу Пенроуза показали, что между группами из Тумек-Кичиджика и Тарым-Кая I с одной стороны и «сакарчагинскими» — с другой расстояния оказались очень большими [Яблонский 1996: 57]. Результаты межгруппового канонического анализа, предпринятого Л. Т. Яблонским, привели автора к заключениям о: 1) резком морфологическом отличии куюсайских и «сакарчагинских» черепов; 2) различной географической прародине этих групп — западной для первых и восточной (Казахстан или Южная Сибирь) — для вторых; 3) близости куюсайских серий к тем, которые обычно называются «скифскими», а «сакарчагинских» — к тем, которые обычно называются «сакскими» [Яблонский 1998: 42–43]. Таким образом, на современном этапе можно утверждать, что куюсайское население «…является осколком антропологической формации степного населения эпохи бронзы», а «сакарчагинское» — «…представляет метисный элемент, появившийся в Приаралье в эпоху раннего железа» [Яблонский 2014: 253].

Характеристика палеоантропологических серий куюсайской культуры

Описывая краниологические материалы из могильника Тумек-Кичиджик, Т. А. Трофимова отмечала, что мужские черепа этой серии характеризуются долихокранией при большой величине продольного, средней поперечного и малой — высотного диаметров мозговой коробки. Лицевой скелет ортогнатный, средневысокий, с большой величиной скулового диаметра и сильно выступающими носовыми костями. Грушевидное отверстие средней ширины, орбиты очень низкие, глубина клыковой ямки средняя. В общем, серия «тумекских» черепов характеризовалась ею как бесспорно европеоидная [Трофимова 1974a: 145, 148; 1979: 77–78]. Черепа из основной курганной группы Тарым-Кая I и оссуарного могильника возле тригопункта суммарно описывались как мезокранные при средних величинах продольного и поперечного диаметров мозговой коробки и довольно большой — высотного. Лицевой скелет «тарымкаинских» черепов ортогнатный, средней высоты и большой ширины, нос более узкий и в целом выступает слабее, чем в «тумекской» серии. Орбиты в объединенной серии из могильника Тарым-Кая I более высокие, а клыковая ямка более глубокая, по сравнению с черепами из Тумек-Кичиджика [Трофимова 1979: 79–80]. Как отмечалось, суммарное рассмотрение черепов из разных типов погребений могильника Тарым-Кая I (в грунтовых ямах и из оссуариев) привело Т. А. Трофимову к заключению о том, что «тарымкаинская» и «тумекская» серии относятся к разным вариантам европеоидных форм при возможной монголоидной примеси на ряде черепов в первой из них [Трофимова 1979: 81].

Как было обозначено выше, исключение из «тарымкаинской» серии хронологически более поздних черепов из сосудов-оссуариев дало возможность Л. Т. Яблонскому констатировать морфологическую близость выборок из могильников Тумек-Кичиджик и Тарым-Кая I, представляющих погребения в неглубоких прямоугольных ямах. Исходя из средних по обеим сериям, краниологический комплекс носителей куюсайской археологической культуры он характеризует следующим образом. Черепа резко долихокранные при большой величине продольного, малой поперечного и очень большой — высотного диаметров мозговой коробки. Лицевой скелет широкий и высокий, резко профилированный в горизонтальной плоскости. Нос высокий, средней ширины. Угол выступания носовых костей большой, переносье хорошо профилировано. Орбиты широкие и средневысокие. Черепа характеризуются общей матуризованностью и гиперморфией. Таким образом, несмотря на некоторые различия, объясняющиеся проявлением индивидуальной изменчивости, обе серии относятся к единому и весьма специфическому краниологическому варианту, контрастирующему с представленным в группах раннесакского времени из «сакарчагинских» комплексов [Яблонский 1996: 53–55; 2015: 94–96].

Данные палеогенетических исследований

Палеогенетические данные по населению куюсайской культуры до настоящего времени отсутствуют или не опубликованы.

Результаты и перспективы изучения палеоантропологического материала

Вопросы происхождения куюсайской культуры носят дискуссионный характер. Так, первоначально Б. И. Вайнберг отнесла ее к кругу сакских (в широком смысле) культур, в то же время отметив связи с населением Южного и Юго-Западного Туркменистана [Вайнберг 1975: 48]. При полной публикации материалов, однако, она изменила свою точку зрения и стала отождествлять носителей куюсайской культуры с некой скотоводческой группой переселенцев из района стыка культур архаического Дахистана и яз-депинского типа, который находился в пределах Южной Туркмении или Северного Ирана. Миграцию этого населения в низовья Амударьи Б. И. Вайнберг датирует VII в. до н. э., а самих переселенцев ассоциирует с древними хорасмиями [Вайнберг 1979a: 49–50]. М. А. Итина выступила с возражением относительно этой позиции Б. И. Вайнберг, считая, что на раннем этапе куюсайская культура демонстрирует черты, сближающие ее с земледельческими культурами Юго-запада Средней Азии (не исключая инфильтрацию этнических групп из этих районов), но при безусловном наличии местной (сакской) основы [Итина 1979: 5–6]. Североиранское происхождение носителей куюсайской культуры и отождествление их с хорезмийцами, по мнению М. А. Итиной, не доказуемо, а сам куюсайский культурный комплекс сформировался в результате взаимодействия двух обозначенных выше компонентов [Итина 1979: 6].

В свете этой дискуссии крайне важным представляется основной результат исследования краниологических материалов раннесакского времени из Южного Приаралья. Он заключается в том, что этот регион, по всей видимости, заселялся различными группами скотоводов, происхождение которых связано с разными территориями, причем ни одна из этих групп не может иметь южного происхождения [Яблонский 1996: 59]. Могильники «сакарчагинского» типа связаны с населением восточной «сакской» части степи. На черепах из этих памятников, особенно женских, довольно определенно фиксируется монголоидная примесь, появление которой в Средней Азии следует датировать не тюркским временем и не серединой, а началом I тыс. до н. э. [Яблонский 2000: 12]. Вторая, собственно куюсайская, группа популяций связана своим происхождением с населением Волго-Уральских степей эпохи бронзы [Яблонский 1991: 3–11; 1996: 59, 67; 2015: 99–100]. В процессе взаимодействия этих двух групп населения в левобережном Хорезме формируется взаимосвязанная палеоэкономическая система, послужившая базисом формирования этнокультурной общности, на основе которой возникла древнехорезмийская цивилизация [Болелов 2022: 130].

Результаты предпринятого В. В. Куфтериным с соавторами масштабного межгруппового сопоставления всех среднеазиатских серий эпохи раннего железа — раннего Средневековья также свидетельствуют об обособленном положении объединенной куюсайской выборки из могильников Тумек-Кичиджик и Тарым-Кая I, что можно рассматривать как еще одно подтверждение вывода об исходной гетерогенности населения сакского времени [Куфтерин и др. 2023: 86–93]. В трансэпохальном масштабе межгрупповой изменчивости эта выборка характеризуется одними из самых широких орбит и наиболее профилированным переносьем, наряду с максимально высокими значениями угла выступания носовых костей. Ближайшие поздние морфологические аналогии, судя по результатам расчета квадратов расстояний Махаланобиса, куюсайские черепа обнаруживают в серии из подбойных и катакомбных захоронений могильника Туз-Гыр в Юго-Западном Приаралье. В этой связи примечательно, что Т. А. Трофимова, не исключая южных влияний, усматривала наличие в «туз-гырской» серии андроновского и срубного компонентов [Трофимова 1974b: 168], т. е. тех же краниологических вариантов, которые, по-видимому, лежат в основе морфологического комплекса куюсайских черепов.

В качестве перспектив дальнейшего исследования палеоантропологических материалов куюсайской культуры следует обозначить необходимость их изучения по расширенным (с учетом малочисленности серий) краниоскопической и одонтологической программам. Крайне желательным представляется получение палеогенетических данных по образцам раннесакского времени из могильников Тумек-Кичиджик и Тарым-Кая I. Наконец, очевидно, что с учетом недостаточной репрезентативности материалов надежно атрибутированных в качестве куюсайских, важной, однако сложно реализуемой, является задача дальнейшего исследования погребальных комплексов этого времени.

Куфтерин Владимир Владимирович

Доктор биологических наук. Ведущий научный сотрудник Центра антропоэкологии Института этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая РАН
Все статьи автора

Литература

Алексеев 1989 — Алексеев В. П. Историческая антропология и этногенез. М.: Наука, 1989.
Алексеев, Гохман 1984 — Алексеев В. П., Гохман И. И. Антропология Азиатской части СССР / отв. ред. Г. Л. Хить. М.: Наука, 1984.
Болелов 2013 — Болелов С. Б. Ремесло Древнего Хорезма по археологическим данным. Этапы становления // Российская археология. 2013. № 2. С. 77–86.
Болелов 2022 — Болелов С. Б. Древний Хорезм в эпоху раннего железного века (модели формирования социально-экономической структуры древних обществ на территории Южного Приаралья по археологическим данным) // Россия и мир: научный диалог. 2022. № 1 (3). С. 124–139.
Вайнберг 1975 — Вайнберг Б. И. Куюсайская культура раннего железного века в Присарыкамышской дельте Амударьи // Успехи среднеазиатской археологии. Вып. 3 / отв. ред. В. М. Массон. Л.: Наука, 1975. С. 42–48.
Вайнберг 1979a — Вайнберг Б. И. Памятники куюсайской культуры // Кочевники на границах Хорезма / отв. ред. М. А. Итина. М.: Наука, 1979 (Труды Хорезмской археолого-этнографической экспедиции; Т. XI). С. 7–76.
Вайнберг 1979b — Вайнберг Б. И. Курганные могильники Северной Туркмении (Присарыкамышская дельта Амударьи) // Кочевники на границах Хорезма / отв. ред. М. А. Итина. М.: Наука, 1979 (Труды Хорезмской археолого-этнографической экспедиции; Т. XI). С. 167–177.
Итина 1979 — Итина М. А. От редактора // Кочевники на границах Хорезма / отв. ред. М. А. Итина. М.: Наука, 1979 (Труды Хорезмской археолого-этнографической экспедиции; Т. XI). С. 5–6.
Кияткина 1983 — Кияткина Т. П. К вопросу об антропологии древнего населения Хорезма // Хорезм и Мухаммад ал-Хорезми в мировой истории и культуре (к 1200-летию со дня рождения) / отв. ред. Н. Н. Негматов. Душанбе: Дониш, 1983. С. 57–70.
Куфтерин и др. 2023 — Куфтерин В. В., Сюткина Т. А., Дубова Н. А. Межгрупповая изменчивость краниометрических характеристик населения Средней Азии в 1500-летней ретроспективе (VII в. до н. э. — VIII в. н. э.) // Вестник Московского университета. Сер. XXIII. Антропология. 2023. № 3. С. 84–97.
Мартынов, Алексеев 1986 — Мартынов А. И., Алексеев В. П. История и палеоантропология скифо-сибирского мира. Кемерово: Изд-во Кемеровского ун-та, 1986.
Трофимова 1974a — Трофимова Т. А. Краниологические материалы из могильника Тумек-Кичиджик (предварительные данные) // Советская этнография. 1974. № 5. С. 139–149.
Трофимова 1974b — Трофимова Т. А. Черепа из подбойных и катакомбных захоронений могильника Туз-Гыр (Юго-Западное Приаралье) // Расогенетические процессы в этнической истории / отв. ред. И. М. Золотарева. М.: Наука, 1974. С. 154–178.
Трофимова 1979 — Трофимова Т. А. Черепа из погребений куюсайской культуры в могильниках Тумек-Кичиджик и Тарым-Кая // Кочевники на границах Хорезма / отв. ред. М. А. Итина. М.: Наука, 1979 (Труды Хорезмской археолого-этнографической экспедиции; Т. XI). С.77–93.
Яблонский 1986 — Яблонский Л. Т. К этногенезу населения Северной Туркмении (могильник раннесакского времени Сакар-чага-3) // Советская этнография. 1986. № 5. С. 45–54.
Яблонский 1991 — Яблонский Л. Т. Население раннесакского времени в Приаралье: археолого-палеоантропологический подход к проблеме этногенеза // Проблемы этногенеза и этнической истории народов Средней Азии и Казахстана. Вып. IV. Антропология / отв. ред. Б. А. Литвинский, Т. А. Жданко. М.: ИЭА АН СССР, 1991. С. 3–14.
Яблонский 1996 — Яблонский Л. Т. Саки Южного Приаралья (археология и антропология могильников). М.: ИА РАН, 1996.
Яблонский 1998 — Яблонский Л. Т. Модель раннего этногенеза в скифо-сакской контактной зоне // Российская археология. 1998. № 4. С. 35–49.
Яблонский 1999 — Яблонский Л. Т. Некрополи древнего Хорезма (археология и антропология могильников) / отв. ред. М. Г. Мошкова. М.: Восточная литература РАН, 1999.
Яблонский 2000 — Яблонский Л. Т. Еще раз к вопросу о формировании расы Среднеазиатского междуречья (в свете новых палеоантропологических материалов из Приаралья) // Антропологические и этнографические сведения о населении Средней Азии / ред. Г. В. Рыкушина, Н. А. Дубова. М.: Старый сад, 2000 (Этническая антропология Средней Азии; Вып. 2). С. 5–21.
Яблонский 2014 — Яблонский Л. Т. Сарматы — ранние «восточные европеоиды»: время, экологические обстоятельства и ареал формирования физического типа // Уфимский археологический вестник. 2014. Вып. 14 (Сарматы и внешний мир). С. 250–256.
Яблонский 2015 — Яблонский Л. Т. Саки в дельте Окса (теория и практика этногенетического исследования) / отв. ред. С. Б. Болелов. М.: Новое время, 2015.