Керкинитида

История открытия и изучения

В истории исследования полиса выделяется три периода [Кутайсов 2013: 11–16].

Первый период (1845–1913 гг.) характеризуется тем, что на основании в основном письменных источников, не дающих однозначной информации о локализации города, и первых нумизматических находок, непривязанных к конкретному месту, сложилась гипотеза о двух разных городах с похожими названиями в разных местах Северного Причерноморья (Ю. Фридлиндер, Г. И. Спасский, Б. Кене, К. Ф. Нейман, А. В. Орешников, В. Ф. Штифтар и др.) [Качарава, Квирквелия 1991: 128–133; Кутайсов 1992; 2004a: 221–232; 2011]. Поиски на местности привели исследователей в Северо-Западный Крым, к окрестностям Евпатории, где были произведены первые разведки (Ф. К. Брун, П. О. Бурачков) и раскопки (Н. Ф. Романченко), в результате которых здесь был обнаружен ряд поселений античного времени. П. О. Бурачков зафиксировал остатки древней сельскохозяйственной размежевки вблизи Евпатории. Н. Ф. Романченко в 1893 г. открыл и в 1893 и 1895–1897 гг. исследовал некрополь Керкинитиды в Евпатории, а также античные усадьбы вблизи Евпатории, у Майнакского озера. Проблемы изучения Керкинитиды того времени обобщил Э. Минз [Minns 1913: 17–18, 490–492].

Второй период (1916–1978 гг.) начался с раскопок в Евпатории Л. А. Моисеева [Моисеев 1918]. Им были обнаружены в 1916–1917 гг. строительные остатки античного города, который он отождествил с Керкинитидой. Под его руководством, сначала при консультациях Б. В. Фармаковского, были проведены раскопки в 1916–1918 гг. и в 1929 г. Были найдены западная и южная оборонительные стены с двумя квадратными башнями и участок внутригородской застройки с мощенной каменными плитами улицей. Также Л. А. Моисеевым была предложена первая строительная периодизация памятника.

В 1932 г. раскопки, документация о которых не сохранилась, проводил В. Ф. Штифтар. В 1950–1952 гг. Керкинитиду исследовала М. А. Наливкина [Наливкина 1955; 1957: 264–270; 1963]. Тогда был выявлен южный участок фортификационной линии, в центральной части городища был заложен раскоп (глубиной до 5,5 м), доведенный до материка. В нем впервые зафиксированы остатки постройки VI–V вв. до н. э. Изучением находок из Керкинитиды в фондах Евпаторийского краеведческого музея и постановкой проблемы дальнейшего исследования в 1970-е гг. занимался А. С. Голенцов, готовивший диссертационную работу; работа осталась в рукописи, и лишь отдельные заметки по частным моментам были изданы в начале 1980-х гг. [Голенцов 1981; 1983].

В плане работ на местности второй этап характеризовался эпизодическими раскопками, разведками и посещениями территории городища, фиксацией случайных находок в процессе строек, накоплением первичной общей информации об античном городе, а также раскопками отдельных погребальных комплексов и участков некрополя, найденных во время земляных работ или случайно. В 1975 г. Б. Ю. Михлин обнаружил участок грунтового некрополя из девяти разнотипных погребений [Михлин 1981], а в 1977 г. А. С. Бирюков исследовал каменный склеп с уступчатым перекрытием [Михлин, Бирюков 1983]. Результаты большинства археологических исследований древностей Северо-Западного Крыма на середину 1970-х гг. наиболее полно отражены в работах А. Н. Щеглова [Щеглов 1976; 1978; 1984; Chtcheglov 1992].

Третий период (с 1980 г. по настоящее время) характеризуется началом систематических, более масштабных, чем прежде, археологических раскопок Керкинитиды, многочисленными изданиями разнообразного материала, созданием В. А. Кутайсовым многоплановой обобщающей исторической модели развития полиса и определением его роли в процессе и наследии Великой греческой колонизации. Новые исследования начались в 1979 г. с охранных работ на западной окраине городища, которые провели сотрудники Евпаторийского краеведческого музея В. И. Павленков, С. В. Приднев и др. С 1980 по 2000 гг. (за исключением 1983 г.) полевыми работами в Керкинитиде и в целом в Евпатории руководил В. А. Кутайсов (с 1984 г. — начальник Западно-Крымской экспедиции ИА АН УССР, позже НАНУ). Исследования на городище проводились в 1980–1982, 1984–1987, 1989, 1993–1994, 1997–1998, 2000 гг. [Кутайсов 1985; 1986a; 1987; 1990; 1992; 1993; 2004; 2004a; 2013; Кутайсов, Кутайсова 2007: 7–41; Кутайсов, Павленков 1994; 1999; Кутайсов и др. 2001; 2011: 46–50; 2013: 136–240; Кутайсов, Смекалова 2017: 239–247; 2019: 71–80; Ланцов 2008].

С 1980 по 1987 гг. раскопки были сконцентрированы в юго-восточной части городища, ближе к центру памятника, где сплошной площадью в 2 500 кв. м был исследован участок на глубину до 5 м. С 1993 г. работы проводились в северо-западной части Керкинитиды, в санатории им. Ленина (ныне «Приморский») и вдоль улицы им. Я. М. Свердлова (ныне Дувановской). В результате исследований была уточнена площадь древнего города, установлены его планировка, стратиграфия, хронология, количество населения (максимально до 2,5 тыс. человек), разработана историческая периодизация, рассмотрены вопросы урбанистической структуры, фортификации, жилой застройки, важнейших аспектов экономики и хозяйства, монетного дела, торговли и денежного обращения, религиозных представлений горожан, определены место и роль Керкинитиды в истории античного Северного Причерноморья.

Исключительная заслуга в сборе, обобщении, осмыслении и публикации материалов и результатов исследований Керкинитиды принадлежит В. А. Кутайсову. В его работах в полной мере отражены все достижения по изучению города за все годы и всеми исследователями. Граффити с хоры Херсонеса, включая керкинитидские, в основном — из музейных собраний, отдельно опубликовала Э. И. Соломоник [Соломоник 1984].

Первые известные находки древних погребальных сооружений в Евпатории относятся к 1867 г. [Кондараки 1875: 21]. В 1893 и 1895–1897 гг. полевые исследования здесь проводил Н. Ф. Романченко, впервые научно отождествивший евпаторийский могильник с некрополем Керкинитиды [Романченко 1894; 1896; 1907]. В 1917 г. раскопки курганов и грунтовых погребений произвел Л. А. Моисеев [Ланцов 1988]. Охранные раскопки были осуществлены в 1975 г. Б. Ю. Михлиным [Михлин 1981] и в 1977 г. А. С. Бирюковым [Михлин, Бирюков 1983]. Целенаправленные исследования некрополя Керкинитиды были проведены в 1985 г. С. Б. Ланцовым и в 1987 г. — Западно-Крымской экспедицией под руководством В. А. Кутайсова. Он же руководил охранными раскопками керкинитидского могильника в 1989, 1997 и 2000 гг. [Ланцов: 1987a; Кутайсов, Ланцов 1989; 1989a; Кутайсов, Приднев 1997; Кутайсов и др. 2001; Кутайсов 2004: 94–100; 294–321].

Планировка и домостроительство

Древний город был основан на прибрежном песчаном мысу (ныне — мыс Карантинный), наибольших размеров достиг в начале второй половины IV в. до н. э. С этого времени его оборонительная линия приобрела многогранную конфигурацию (семь-восемь сторон), определенную первоначальным рельефом прибрежного песчаного холма, находящегося между балками, а также древним озером с юго-западной стороны (Ил. 2). В настоящее время территория городища представляет собой прямоугольное всхолмление площадью 400×135 м, вытянутое с северо-запада на юго-восток, с культурными напластованиями Керкинитиды мощностью до 5 м [Кутайсов 1988: 5–16]. Площадь археологического памятника в целом составляет около 5,3 га, а площадь исследованной территории — около 5 000 кв. м.

Восточные оборонительные стены первого и второго строительных горизонтов достигали ширины 1,2–1,48 м и 1,2–1,25 м соответственно; сохранившаяся высота трехслойного каменного основания достигает 2 м. Верхняя часть стен была сложена из сырцовых кирпичей. Внешний панцирь был построен из пиленых, хорошо отесанных блоков, рустованных по фасаду (Ил. 3). Стена, сооруженная в середине IV в. до н. э., вероятно, была каменной по всей высоте, шириной 1,5–1,8 м. Стена III в. до н. э., делящая город на две части, достигает толщины 2,7 м. Трехслойные западная и южная стены городища были толщиной 1,5–1,7 м. При них открыты две башни квадратной формы, размерами 6×6 м и 5,4–5,5×6 м. В створе продолжения северо-западной фортификационной линии в 2000 г. обнаружены круглая постройка, предположительно, башня, и античное святилище — героон (?) на месте погребения [Кутайсов и др. 2001].

Структура поселения — урбанистическая с фортификационными сооружениями и регулярной планировкой застройки по гипподамовой системе (Ил. 4), с изначально определенными и неизменными в дальнейшем направлениями пересекающихся под прямым углом улиц и переулков, а также конфигурацией и размерами городских кварталов [Кутайсов 1990: 65–67, рис. 31–33; 74–77, рис. 38]. Общая планировочная сеть была ориентирована северо-запад — юго-восток и северо-восток — юго-запад (с отклонением на 40° от меридиана) и обусловлена преобладающей розой ветров, что предполагает наличие таких норм эллинского городского благоустройства, как аэрация, санация и др. Обнаружены участки трех поперечных улиц шириной 3,0–3,2 м и отдельные переулки. Источниками водоснабжения являлись колодцы и цистерны для сбора осадков, выявлены и фрагменты ливневой канализации в виде канав и каменных водостоков, в отдельных случаях перекрытых каменными плитами.

Всего было обнаружено 25 домов, планировка 16 из них полностью реконструируется (Ил. 5, 6). Средняя площадь городского безордерного дома из 4–6 жилых и хозяйственных помещений и двора составляла 85–115 кв. м. В центре или углу дома располагался квадратный зал-ойкос площадью до 20–23 кв. м с каменным или сырцовым очагом в центре. Очаги не только отапливали помещение, но и выполняли функцию алтарей богини домашнего очага Гестии. 

Планировки домов классического периода отличаются хорошей сохранностью, редкой для Северного Причерноморья. В одном из домов обнаружен андрон (зал для пиршества мужчин), площадью чуть более 20 кв. м, с характерным галечным полом и окрашенными в красный цвет оштукатуренными стенами [Кутайсов 1985]. В двух зданиях найдены домашние святилища с алтарями. С IV в. до н. э. в жилых зданиях появились подвалы.

Позднескифские постройки сохранились хуже, чем греческие. Найдены отдельные каменные помещения на грязевом растворе, круглые землянки и полуземлянки. Обнаружен также фундамент одного крупного отдельно стоящего сооружения, возможно мегарона, реконструируемой конфигурации и площадью около 50 кв. м (10×5 м), продольно ориентированного с северо-востока на юго-запад [Кутайсов 1990: 68, рис. 34; 112–122].

Материалов, позволяющих судить о хоре Керкинитиды на протяжении первых 100–150 лет ее существования, крайне мало. В 1880 г. П. О. Бурачков составил план местности с развалами древних стен. Можно предположить зерновую направленность сельскохозяйственной деятельности жителей, о чем свидетельствует почитание хтонических культов, связанных с плодородием: Кибелы, Деметры, Персефоны, Кабиров и др. [Кутайсов 2004: 84–93; 2013: 149–160]. Небольшой количественный состав городской общины, по-видимому, не нуждался в освоении значительной территории за пределами города, как и в фиксированном делении земли на наделы. Не было также необходимости в строительстве укрепленных сельскохозяйственных усадеб. Поскольку у Керкинитиды вплоть до конца первой трети — середины V в. до н. э. отсутствовали городские стены [Кутайсов 1990: 43], ранний полис, вероятно, находился в мирных отношениях со скифами (см. Скифы Северного Причерноморья (6–4 вв. до н. э.)), в зону перекочевок которых, судя по наличию принадлежащих им курганов и впускных погребений V–IV вв. до н. э. [Щеглов 1978: 29–30; Ланцов 1988; Кутайсов, Ланцов 1989; 1989a], входил и Северо-Западный Крым, воспринимавшийся варварами как часть их территории. Недаром первое в нарративной традиции упоминание о городе (VI в. до н. э.), принадлежащее Гекатею Милетскому (FGrHist. 1, F153), называет Керкинитиду «городом скифским», т. е. расположенным в скифских землях.

Возникновение апойкии Керкинитиды может объясняться данническими отношениями со скифами, т. е. существованием скифского протектората, предполагаемого в научной литературе для всего Северного Причерноморья и, особенно, Ольвии синхронного периода [Виноградов 1988: 34]. Косвенным подтверждением этого тезиса в эпиграфических и археологических источниках выступают: упоминание о «податях скифам» в письме-граффити Апатория к Невмению конца V в. до н. э. [Соломоник 1987, 114–125; Vinogradov 1987: 28; Виноградов 1989: 91] и наличие лепной скифской керамики в нижних слоях города [Кутайсов 1987a; 1987b: 45].

Первые укрепленные усадьбы с круглыми башнями, характерными только для Херсонесского государства, на хоре Керкинитиды возникают только на рубеже первой-второй четверти IV в. до н. э. [Колесников 1985: 14–15, 19; Кутайсов 2004: 24–25]. Остается открытым вопрос о величине сельскохозяйственной территории Керкинитиды как до ее включения в состав Херсонесского государства в середине IV в. до н. э., так и в херсонесский период. Материалы из раскопок поселения Новофёдоровка позволяют отнести его возникновение к концу V — началу IV в. до н. э. и дают представление о протяженности ранней хоры Керкинитиды по побережью в юго-восточном направлении [Ланцов 1991: 9–10; 1994]. Очевидно, что и другие ранние памятники, возникшие в конце первой и во второй четвертях IV в. до н. э. в окрестностях современной Евпатории, относились к хоре автономно-полисной Керкинитиды и не могли принадлежать Херсонесу [Ланцов 1991: 9; 1994: 93].

В науке существуют различные точки зрения на вопрос, где располагалась сельская округа Керкинитиды. По одной версии она простиралась на 40–50 км вдоль морского берега между поселениями Новофёдоровка и Айрчи [Кутайсов 1990: 150; Ланцов 1991: 9]. По другой — занимала территорию площадью около 80–90 кв. км и располагалась вдоль морского побережья сплошной зоной, шириной до 7 км, на протяжение 65 км между озерами Кызыл-Яр на юго-востоке и Донузлав на северо-западе, между поселениями Кизил-Яр и Поповка (Южно-Донузлавское городище) [Кутайсов 2004: 38, 40, 41]. Также существуют гипотезы, согласно которым сельская округа Керкинитиды занимала весь Тарханкутский полуостров, поскольку там выявлены поселения, основанные до начала херсонесской экспансии (Калос-Лимен, Кульчук, Панское I (усадьба № 7 и некрополь), усадьба у бухты Ветреной, Караджа-3 и др.) [Ланцов 2020].

Материальная культура

Важнейшими находками являются литые (V в. до н. э.) и чеканеные (IV–III вв. до н. э.) монеты Керкинитиды; херсонесские и иногородние монеты [Дубинина 2019; 2022]; полностью сохранившееся письмо рубежа V–IV вв. до н. э. на стенке амфоры с упоминанием дани, выплачиваемой скифам; комплексы разнообразной керамической посуды с середины VI по II в. до н. э.; крупные коллекции терракотовых статуэток, керамических клейм и граффити, костяных изделий и др. Монеты из Керкинитиды хранятся во многих музеях мира и частных собраниях. Коллекции других находок содержатся в основном в Евпаторийском краеведческом музее, несколько вещей — в Государственном историческом музее и Эрмитаже.

Особый интерес представляют местное монетное литье и чеканка [Анохин 1988: 133–148]. Литые монеты Каркинитиды V в. до н. э. (все четыре типа) впервые обнаружены в ходе раскопок и опубликованы В. А. Кутайcовым [Кутайсов 1986; 1991; 1992: 131–140; 2013: 129–136, 335–340, рис. 55–60; Kutajsov 1995]. Среди них выделяются медные фигурные двухсторонние монеты: «стрелы» (первая треть V в. до н. э.), «стрелы-рыбы» (вторая — третья четверть V в. до н. э.), крупные круглые медные монеты — «ассы», с рыбой на аверсе и сокращением демотикона «ΚΑ» на реверсе, и круглые медные монеты меньшего размера с рыбой на аверсе и с первой буквой наименования полиса «Κ» на реверсе (два номинала, датированы последней третью V — началом IV в. до н. э.) (Ил. 7, 8).

Медная чеканка Керкинитиды IV–III вв. до н. э. включает в себя пять монетных типов [Анохин 1988: 133–148; Кутайсов 1992: 140–167; 2013: 136–148, 341–344, рис. 61–64; Шонов 2019: 193–201]. В их легенде наряду с названием города встречаются десять имен магистратов, известных и в Херсонесе.

Уникальной находкой стало письмо на стенке средиземноморской амфоры, предположительно рубежа V–IV вв. до н. э. (Ил. 9). Оно представляет собой частную переписку одного гражданина Керкинитиды (Апатория) с другим (Невмением) хозяйственного характера. В письме упоминаются скифы, и, таким образом, это одно из самых ранних упоминаний этого этноса, синхронное его существованию. В письме упоминается выплата греками дани скифам, что косвенно подтверждает гипотезу Л. А. Моисеева [Моисеев 1918] о возможности греческой колонизации Северного Причерноморья только в случае договоренности со сколотами и аренды земли у них.

На обломке другой средиземноморской амфоры рубежа V–IV вв. до н. э. сохранился фрагмент прочерченного рисунка военного корабля, от которого сохранился только нос (прора), и начало послания неизвестного моряка своей «прекрасной» возлюбленной, жительнице Керкинитиды по имени Гикейя [Сапрыкин 2015; Saprykin 2016]. Чрезвычайно важны некоторые сохранившиеся граффити на обломках посуды. На доньях двух ранних чернолаковых сосудов для возлияний (килике и скифосе) написаны посвящения Артемиде Эфесской [Кутайсов 2004: 273, 275], и это позволяет предположить, что возможной метрополией Каркинитиды был город Эфес.

Значение памятника, историческая судьба

Керкинитида является древнейшей эллинской апойкией, выведенной в ходе Великой греческой колонизации в Западном Крыму. Она была основана греками-ионийцами, выходцами либо из Милета [Кутайсов 1990: 143; 1992: 47; 2004: 101–128; 2013: 168–214; Kutajsov 2003: 565–566], либо из Эфеса [Колесников 2004]. В истории Керкинитиды выделяют два основных периода. Первый (середина VI — первая половина IV в. до н. э.) характеризуется автономным полисным развитием. Второй период (середина IV — вторая половина II в. до н. э.) связан с частичной потерей независимости, обусловленной вхождением города и его общины в состав Херсонесского государства.

Присоединение Керкинитиды к Херсонесу произошло, по-видимому, в начале последней трети IV в. до н. э. [Кутайсов 2004: 229]. Отсутствие пожаров и разрушений в границах города и на усадьбах хоры свидетельствует о невооруженном характере подчинения. Предполагается, что город был включен в Херсонесское государство на союзнических правах, в рамках симмахии и/или амфиктионии. Присоединение к Херсонесу проявилось, в частности, в изменении одной буквы основы в названии города: с Каркинитиды на Керкинитиду и отразилось на смене демотикона или топонима на городских монетах, что объясняется изменением первоначального диалекта жителей Керкинитиды с ионийского на дорийский, характерный для Херсонеса [Vinogradov 1987: 133]. Дорийский диалект используется и в эпитафии Амбатии, дочери Геродота (погребальная стела датируется второй половиной IV в. до н. э.) (Ил. 10). Также произошли некоторые изменения в строительном деле: в крепостном зодчестве и жилой застройке стали преобладать стены, целиком сложенные из камня, в отличие от прежних сырцово-каменных построек. Особую роль для всей дальней херсонесской хоры стал играть культ обожествленного Геракла в ипостаси сотера — защитника и спасителя государственных владений и граждан. Рельефы с его изображением найдены по всей территории Западной Тавриды, включая Керкинитиду и ее окрестности, а также на усадьбах у Майнакского озера (Ил. 11).

Начиная с середины IV в. до н. э., а особенно с последней его четверти до конца II до н. э., история Керкинитиды тесно переплетается с судьбой Херсонеса и его хоры. От других городов государства Керкинитиду отличает только наличие в начале херсонесского этапа собственной монетной чеканки.

После предполагаемого продолжительного запустения региона жизнь на ряде херсонесских поселений возродилась только спустя треть века, в конце второй трети (или несколько позже) III в. до н. э., что следует связывать с началом нового этапа колонизации (реколонизации) Херсонесом побережья Западного Крыма.

Этот непродолжительный период стабилизации херсонесско-скифских отношений в последней трети III в. до н. э., судя по археологическим данным, заканчивается в конце III — начале II в. до н. э. Затем наступает этап затяжной скифской экспансии. В течение первой половины II в. до н. э. Херсонес утратил почти все свои владения; погибают все неукрепленные поселения, были захвачены и населены скифами укрепленные пункты Западного Крыма; к середине II в. до н. э. переходит в подчинение скифов и Калос-Лимен [Кутайсов, Уженцев 1997: 53–54]. Только Керкинитида, по-видимому, была захвачена несколько позднее, в конце II в. до н. э. [Кутайсов 1985: 178].

Известно, что войско Диофанта, полководца понтийского царя Митридата VI Евпатора, возвратило Херсонесу утраченные земли на побережье. К этому времени неукрепленные поселения были уничтожены скифами, сельское хозяйство подорвано, Керкинитида лежала в руинах. Возвращение города в состав Херсонесского государства было кратковременным и археологически не выделяется. На месте Керкинитиды и других поселений со II в. до н. э. существуют только скифские постройки, в находках преобладает лепная варварская керамика, а в надписях Херсонеса больше не встречается упоминаний о городах и укреплениях (ΤΕΙΧΗ) Западного Крыма. В I в. до н. э. — III в. н. э., как и позднее, продолжает функционировать только ближняя хора Херсонеса на Гераклейском полуострове.

В настоящее время часть древнего городища находится под городскими постройками и асфальтированными дорогами. Раскопы законсервированы. В юго-восточной части санатория МО РФ, ближе к центру, выделен экспозиционный участок с остатками оборонительных стен V и IV вв. до н. э. и фрагментами городской застройки, а также отрезок улицы № X. Один раскоп с фундаментом монументальной круглой постройки, рядом с центральным входом в Евпаторийский краеведческий музей, музеефицирован, над ним для удобства обозрения возведена стеклянная пирамида.